Ребенок, который слишком рано стал умным
Ребенок, который слишком рано стал умным I. Сцена, которой никто не помнит Представьте кухню. Поздний вечер. Мать что-то моет, но движения ее резче, чем нужно. Тарелка стукает о тарелку чуть громче. Ребенок — лет четырех, может пяти — сидит за столом и не смотрит на нее прямо. Он смотрит как бы сквозь, периферическим зрением, и считывает. Не словами — телом. Что-то не так. С ней что-то не так. Может быть, это из-за него. Может быть, это пройдет, если он будет сидеть тихо. Может быть, нужно что-то сказать — но что? Если сказать неправильное, станет хуже. Он молчит и думает. Он думает гораздо быстрее, чем должен думать четырехлетний. И это не его дар. Это его работа. Винникотт писал о ложном Я как о структуре, которая возникает там, где младенец слишком рано встретился с тревогой матери. Если мать «достаточно хороша» — выражение неловкое в переводе, но точное, — она выдерживает беспомощность ребенка, не требуя от него взамен ничего. Ребенок может быть никаким: спать, кричат...
